Как бюрократия погубила КПСС и какими должны стать новые коммунисты?


Главная ошибка тех, кто хоронит коммунистическую идею в том, что их критика адресуется главным образом к коммунистам современным - Зюганову сотоварищи. Вспоминают их устроенность во власти, готовность договариваться, трусоватость. Вывод неизменен - такие люди мир перестроить не могут, и мечту о коммунистическом рае если и воплотят, то для себя любимых - в огромных зарплатах, служебных автомобилях и вип-залах аэропортов. Уместиться в современной КПРФ, по крайней мере в руководстве её, Гагарину, Шолохову, Чкалову, было бы невозможно.
Но дело в том, что сегодняшняя КПРФ никакого отношения к подлинному коммунизму не имеет, партия сохраняет в себе лишь контуры советского проекта, его внешние признаки, символику, но никак не суть, не саму великую идею. Причина же этого проста и состоит в том, что КПРФ как политическая сила была создана сверху, а не снизу, как в своё время большевистская партия. По сути верхушка коммунистического движения в начале девяностых собрала в себе представителей среднего звена административного аппарата КПСС, которые идейно, но чаще - ментально не вписывались в новую капреальность. Ребята, сидевшие на нефтяных разработках, в торговле и управлении имуществом быстро нашлись в новых условиях, переписав на себя подотчётную собственность. А что было делать разнообразным "инструкторам ЦК" и "сотрудникам профкомов", которые просиживали штаны в идеологических, профсоюзных структурах и прочих говорильнях, что как грибы после дождя принялись плодиться ещё в хрущёвскую эпоху? Пришлось так или иначе продолжать тащить коммунистическую лямку, реформировать и сохранять свою вотчину, чтобы совсем не остаться без работы. Не сказать, что всё это были проходимцы. Как раз нет - среди них нашлось много искренних, честных людей. Но хороший человек - ещё не профессия, а именно в людях "от сохи" была тогда огромная, хоть и мало кем сознаваемая нужда. Партстроительству сверху не было ничего противопоставлено снизу, не выдвинулись в верхушку партии никакие рабочие, не явились люди, способные по-новому взглянуть на социализм, понять его недостатки, приведшие к кризису и учесть их в перестройке партийной жизни. И в итоге в КПРФ перекочевали все ужасные бюрократические привычки КПСС, высмеиваемые ещё советской сатирой начиная с Райкина. Мы получили тяжеловесную, неповоротливую структуру, не готовую к вызовам времени, с бюрократами во главе, способными бороться не за власть, а только - за своё право на прогрессивку и двухчасовой перерыв на обед. Поэтому-то в левой стране, какой по-прежнему является Россия, КПРФ получает ничтожные проценты на выборах и находится на грани исчезновения, спасаясь только протестным голосованием.
Это теория, но вот немного практики. Я сам в середине-конце девяностых работал в коммунистической газете - был коммерческим директором "Правды России", пописывал в "Правду", "День" и "Савраску" ("Советскую Россию"). В коллективе было много молодёжи, время цвело и пахло, обещая перемены, которые уже наметились в обществе. На фоне грабительских ельцинских реформ и расстрела парламента любовь к демократической власти стремительно сходила на нет. Как раз в этот же период КПРФ получила почти половину думских голосов на выборах, и какой-то статистической погрешностью не дотягивалась до импичмента Ельцину. Казалось, ещё немного - и хребет "демократии" будет переломлен, народная власть восторжествует, наступит счастье, а по московским улицам, как в 44-м году, погонят оккупантов - всех этих "эффективных менеджеров", банкиров, министров-капиталистов и проч. Мы в редакции искрили новыми идеями, молодёжь засыпала Бориса Пилипенко (главного редактора) предложениями и материалами, я заключал разные договора, увлечённо писал объёмные социальные тексты. И вот тогда-то мне впервые пришлось столкнуться с той самой проблемой "вершков и корешков", стать участником конфликта людей от сохи и бюрократов.
Главной бедой "Правды России" являлась плохая раскупаемость. Причина состояла в том, что Борис Михайлович, будучи неплохим журналистом с огромным опытом работы, стал довольно посредственным редактором. В итоге на первые полосы выходили тексты о каких-то частных, малоинтересных историях, заголовки составлялись так, что заведомо никого не могли заинтересовать. Помню, много мы спорили по поводу текста о шахтёрах с заголовком "Дави руду!" или что-то в этом роде. Я говорил Пилипенко, что он никого не привлечёт на газетном прилавке, тот же хитро ухмылялся: "Шахтёры, мол, поймут". Какие там нас могли читать шахтёры в Москве и Ленинграде, на которые приходилась главная раскупаемость газеты, объяснить было невозможно. И я, и одна из наиболее активных журналисток - Галя Гусева (царство ей небесное) - мы хотели придать газете более современный вид, сделать её конкурентоспособной. У нас с ней в отличие от руководства был опыт газетной продажи (о том, как я продавал газеты в девяностые я писал в "Зиме"), мы знали, что цепляет читателя, а что оставляет равнодушным, видели как броскими иллюстрациями, заголовками нас обходили всякие "МК" и "Вечёрки". Нужно было больше интересных материалов, постоянные рубрики, интервью, полезные тексты, чёткое позиционирование (я предлагал концепцию газеты социального сотрудничества, с юр.советами, методикой расчёта выплат, пенсий). В принципе, Пилипенко, хоть и со скрипом, с нами соглашался, не имел ничего против и тогдашний глава идеологического отдела партии Кравец. Самое главное, у газеты был колоссальный ресурс для реализации этих планов. Позже, когда мне приходилось стоять и истоков тех или иных изданий, главная беда была с авторами. Молодые ребята не умели писать быстро, непрофессионалы же, которых набирали по объявлениям, весь энтузиазм вкладывали в первые два-три текста, а потом истощались. В "Правде" же был огромный журналистский пул талантливых, умных профессионалов, готовых писать по 2-3 качественных материала в день (а нам нужен был лишь один в неделю). Из "Правды" после либеральной контрреволюции 91-го года не ушёл почти никто, а это были сливки журналистики. Даже сейчас в отечественной прессе основа - люди из СССР, в "Правде" же тогда собрались лучшие из лучших.
Но в итоге все эти попытки разбивались о банальную косность самого партийного аппарата. Был, я помню, там такой дядька - Слобаденюк, который с бесполезной должности в ЦК КПСС на Старой площади перебрался на такую же мутную работу в КПРФ, стал помощником одного из депутатов и сидел в новом здании Думы. Его функции были непонятны, должность размыта, но почему-то он регулярно читал нам нотации по поводу того, как должно выглядеть издание. Первые полосы по его представлениям должны были занимать отчёты со съездов с цитатами классиков ленинизма, различные поучительные очерки из жизни главных партийных деятелей, пионерские клятвы, и проч. Всю эту тягомотину он нашёптывал монотонным, лишённым выражения голосом, причём в том же тоне в следующую минуту и даже без паузы был способен пожаловаться на недоваренную гречку в столовой или свои промокшие ботинки. В "Путеводителе по галактике" есть раса вогонов - ко всему безразличных бюрократов, и, слушая его, я словно воочию погружался в творчество Дугласа Адамса. Особенно возмущало это отношение рядовых журналистов. И действительно: в коммунистические издания писали бедные и обездоленные, люди, которые хотели решения своих проблем, а мы должны были развозить манную кашу по тарелке, рассказывая не о социальных проблемах, а о мудрых, но обычно расплывчатых докладах на очередном пленуме. Люди потянулись из газеты, и то, как выглядит коммунистическая пресса сейчас, известно каждому интересующемуся. Та же "Правда" сегодня - пародия на саму себя из семидесятых. "Нет - обнищанию народа", "Пионеры дали клятву", "Навстречу съезду", - вот типичные заголовки оттуда. Интереснее читателю были газеты, которые напрямую от ЦК не зависели, например, "Советская Россия", "Завтра", "Аль-кодс".
После неоднократно приходилось убеждаться в мертвенном, нежизненном характере верхушки партии. И потому стоит ли удивляться, что эти люди, плоть от плоти бюрократии, притом самой бесцветной её части, связанной с бумагомаранием и процедурами, а не с производственной деятельностью, не смогли добиться главенства в стране даже когда власть сама ложилась им в руки? Более того, и сегодня, на фоне падения рейтингов партии, урока они не усвоили, продолжая давить внутрипартийную демократию, двигая на выборные посты богатых и сытых, а не простых тружеников, людей от того самого народа, который должны представлять.
Многие уже, пожалуй, сочли меня врагом партии и коммунизма. Нет, я не враг, а наиболее горячий сторонник её, который болеет за идею и не хочет, чтобы она выражалась теми людьми, которые не только провалили борьбу за справедливость, но просто и не имеют такой цели, обосновавшись в тёплых кабинетах и таща на привилегированные места уже своих родственников, внуков, и т.д. Мне кажется этот процесс манипуляцией с доверием народа, и именно поэтому я считаю, что и партию, и концепцию красного движения необходимо пересоздавать заново, исключив те мины замедленного действия (бюрократию, несменяемость кадров), которые как ракушки на корпусе корабля 70 лет задерживали движение страны, а после утопили её совсем. И пересоздавать надо снизу, начиная с трудовых коллективов, объединяя простых людей не по признаку принадлежности к некой структуре, а по признаку разделения базовых принципов коммунизма. Нужен новый поход в народ, который совершил бы создание новой, по-настоящему коммунистической организации. Иначе через сорок лет мы с умилением будем вспоминать не только благословенные советские годы, но и о самой России станем говорить в прошедшем времени...

Комментариев нет

Технологии Blogger.