К основному контенту

Либеральная идея и жертвенность


Из романа "Зима торжествующая"

– Нет, ты не совсем понял, и я не совсем верно объяснил… снова… – пролепетал Шебрович. Без спроса он подвинул к себе стул и боком, как-то неуклюже плюхнулся на сиденье. – Я речь веду об общих гуманитарных принципах, которые скрепляют нас и которые, особенно в наше время…
– Повторяетесь, – мрачно прокомментировал Алексей.
– Ну да ладно. Но, согласись всё-таки, что не так важна, собственно, конкретная идея, как…
– Как что? – звонко спросила вдруг Маша.
– Как понимание того, что разделяются базовые принципы человеческого сосуществования… Тут даже не о казуистике речь – можно презирать политкорректность, но при этом не считать, к примеру, что негров надо на плантации вернуть.
– А я вот думаю, что идея важна, – сказала Маша настойчиво. – Я считаю, что человек обязан во что-нибудь верить, и верить до самого конца. Не нужен тот, кому не за что жизнь отдать.
– Это максимализм, – снисходительно и вяло повёл рукой Шебрович. – «Жизнь отдать»… – усмехнулся он. – Вам бы в комсомол... Сейчас, если хотите знать, девушка…
– Меня Мария зовут, – твёрдо напомнила Маша.
– Да, Мария… Так вот, если хотите знать, сейчас от общих и глобальных идей отходят во всём мире. Человечество наконец научилось жить, никуда особенно не стремясь, и не из-за чего шашками не размахивая. Это битлы ещё пели – «imagine… как там… nothing to kill or die for». Кстати, я с Полом Маккартни виделся в середине девяностых в Цюрихе, был на концерте… или интервью брал… неважно эт-то…
– Это не Маккартни песня, а Леннона. И я, кстати, с ним в этом смысле согласна. Должно прийти время, когда не за что будет воевать. Но за то, чтобы оно наступило, ещё многим придётся пожертвовать.
– Не важно… и с Ленноном я встречался, и пил… Он мне коньяк подарил венгерский… или армянский… Да не в этом суть. Суть в том, – всё более совея, тянул Шебрович, – суть в том, что от идей, как я говорил, отошли во всём мире. Даже мы, со всеми нашими размерами и силой медвежьей, бестолковой, правда, – лениво оговорился он, – да, даже мы не смогли вытащить идею, и, наконец, плюнули и снесли её на свалку истории. Теперь и в конституции у нас чёрным по белому записан отказ от любой идеологии.
– Эту конституцию в девяносто третьем году Ельцин протащил, – рассмеялся Лёша. – Нашли мудрость.
– Неважно, – сказал Шебрович, снова делая рукой свой ленивый жест. – Факт есть, и он неоспорим. Легитимно не то, с чем все согласны, а то, против чего не бунтуют.
– А я вот не понимаю, почему вы против идеи так гнётесь, – развязно вставил Алексей. – Вам-то, либералам то бишь, жаловаться на безыдейность нечего. Вот я историю знаю одну… Рассказать?
– Ну, расскажи, – нахмурился Шебрович, предчувствуя недоброе.
– Потом расскажу, мне при девушке неудобно.
– Я потерплю, – бросила из своего угла Маша. К беседе она прислушивалась внимательно и напряженно.
– В общем, один знакомый либерал отправился как-то в Америку, в святилище демократии. Взял жену и дочку восемнадцатилетнюю. В Вашингтоне провели два дня, поклонились Белому дому, статуе Линкольна и монументу у здания конгресса, потом объехали все эти их Великие озёра и Гранд-каньоны, ну и так далее. Напоследок остановились в Нью-Йорке – отец мечтал побывать в «столице мира», его фраза. Всем, конечно, восхищались и перед всем благоговели, как мусульмане у своего чёрного камня. И вот представьте какая неприятность – девочка их вышла в предпоследний вечер одна за каким-то соком, заплутала по улицам да и попала в некий неоткрыточный район, куда не водят туристов. А там её вдруг взяли да снасильничали какие-то подонки. Мать рыдает, дочка в обмороке, отец волосы рвёт на голове от возмущения. В экспрессии всех знакомых обзвонил, даже и меня, хоть я у него сбоку припёку, и такими тирадами поначалу сыпал, что я уверен был – всё, умерла в нём раз и навсегда любовь к Штатам, а вместе с ней, может быть, и сам либерализм концы отдал. Но, представьте себе, вскоре успокоился. И знаете на чём? «Ничего страшного, – сказал, – что пострадала дочь. Через это, мол, мы даже ближе к общечеловеческим ценностям стали». Оказалось, целую теорию вывел о том, что настоящая связь и истинная любовь невозможна без насилия, что оно даже облагораживает в каком-то особом, высоком смысле. Марка Аврелия приплёл, там, где, помните, о двойственности явлений – дескать, трещина на хлебной булке некрасива и нарушает гармонию, но делает пищу привлекательней. Ну и так далее, и тому подобное. Вообще, много философствовал. В моменты вдохновения до того взлетал, что сообщал, будто обрадовался бы, понеси дочь от насильников. Ведь те, наконец, настоящие, чистокровные американцы – пусть и сбившиеся с пути, но зато с истинной, патентованной свободой в генах. Не то что наши подзаборные Ваньки, которых с детства палками лупят да приучают товарища полковника любить. Вот это я понимаю – преданность идее!

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

Несколько встреч с проститутками

В романе "Хватит!" есть несколько фрагментов, посвящённых проституции. Автор неоднократно сталкивался с представительницами этой профессии, становился свидетелем настоящих человеческих трагедий. И всегда выступал против легализации этого явления. Посмотрим, согласитесь ли вы с ним. Итак, слово Михаилу Полякову:
...Расскажу несколько случаев, запомнившихся мне на этот счёт, а вы, уважаемые читатели, уже судите - кто прав в вопросе о легализации проституции - я или мои оппоненты. Первый случай произошёл в 90-е годы. Тогда я работал в газете "Правда", и мне поручили сделать репортаж о проституции, которая только стала массово появляться в то время. Кое-кто из вас, возможно помнит, что с проституцией в те годы был настоящий бардак. Сейчас немыслимо, например, представить, что женщины лёгкого поведения будут стоять на Тверской - главной улице города. В те же годы это было самой обычной картиной. Девушки небольшими группками толкались возле музея революции, памятника Пу…

Почему Россия терпит Путина?

- Да как вы могли так поступить? Вы предали всё, во что я верю! - кричал в моём присутствии на родителей, вернувшихся с избирательных участков, 17-летний сын знакомых. - Как вы можете терпеть всё это? Беспредел, беззаконие, нищету! - надрывался он. - Ведь посмотрите, мы ездим к бабке в Углич - как там люди живут? И это всё они, те, кто у власти! И у стариков жизнь бедная, и у молодых будущего нет - когда вырасту, всё, что есть сейчас, разворуют, растащат по карманам! Папа, ну как ты мог за Путина проголосовать - ты же недавно лечился от грыжи, ругал нашу больницу местную! А ты, мама? У тебя же на работе сокращения, новый начальник - сынок чей-то разваливает производство, и до тебя скоро доберётся!
Родители глядели на парня и хлопали глазами - ни себе, ни сыну они не могли объяснить, почему проголосовали за действующего президента.  И в жизни всегда так - нет какой-то чёткой, конкретной границы между ложью и правдой, справедливостью и произволом, храбростью и отчаянием. Вот и сейчас в…

Зюганов выкрикнул в лицо Путину наболевшее: хватит грабить простой народ, раскулачьте миллиардеров!

Представление Медведева Госдуме в качестве нового премьера оказалось действом пресным и скучным: Путин произнёс невыразительный спич, единороссы заявили дружный одобрямс и радостно надавили на кнопки, введя премьера-неудачника, прославившегося демонстративным пренебрежением нуждами простых людей ("денег нет, но вы держитесь") в должность.
Удивил только лидер КПРФ Зюганов. Обычно спокойный и выдержанный, он не стал расшаркиваться перед всесильным президентом, а удивил резким заявлением: «Мы должны понимать: мы отстаем от мира в темпах развития. 100 лет мы имели выше темпы. Последние 10 лет они на порядок ниже. Что же мы телимся вокруг нуля? Собираетесь что-то решать? Тогда вкладывайте! Решайте! У нас 44 месяца подряд нищает население, это ненормально. Кто богатеет? 200 семей, кланов. Что они получили? 500 млрд долларов – 30 трлн рублей – больше, чем у ЦБ и всех граждан России вместе взятых. Возьмите с них что положено!»
В ответ Путин явно растерялся, пробормотал что-то невр…