Цивилизация и дедовщина: грустные мысли, которые радуют


Хочу поделиться наблюдением, даже не поделиться, а освободиться скорее от одного измучившего меня воспоминания. В общем, я уже не раз рассказывал о том ,что когда служил в армии, в нашей дивизии (ОДОН) сравнительно часто случались самоубийства. Люди резали вены, глотали всякую дрянь (популярна была хлорка), вешались. Почему-то фактически никогда не стрелялись, несмотря на свободный доступ к оружию. Чтобы понять, почему это происходило, советую глянуть видео ниже. Там события происходят в 1996-м году в 4-м полку ОДОНа. Когда-то этот ролик, оказавшийся в распоряжении журналистов, вызвал страшный скандал - в часть нагрянули проверки, там установили посменное офицерское дежурство, даже какой-то пост был с постоянным представителем прокуратуры. Но ничего не помогло. Я служил в ОДОНе спустя 4 года, в части, расположенной буквально через дорогу от него, и вот происходящее в ролике почти дословно повторяет то, что творилось у нас.


Особенно популярным у солдат местом самоубийств было антенное поле, расположенное через дорогу от основных зданий дивизии. Не знаю почему его называли именно полем - антенны там действительно были, но сама площадка скорее являлась небольшим лесом, где располагались службы разных дивизионных подразделений - у кого там был автопарк, у кого арсенал. Всё это охраняли (чаще от других военных из той же дивизии, норовящих умыкнуть то да сё) солдаты, стоящие в караулах. И, видимо, уединённость места располагала к печальным мыслям и отчаянным поступкам. Впрочем, может быть и так, что на поле уже приходили с верёвкой - в конце концов у солдата-срочника не так много возможностей оказаться в одиночестве, и одна из них - пойти в караул.
Когда я узнал о печальной славе этого места, мне всегда было жутковато ходить мимо него. Казалось - ступаешь по кладбищу. Наверное, если бы я тогда был верующим, то крестился бы, оказавшись рядом. Оно и сейчас иногда снится мне в кошмарах - уединённое, холодное, окружённое облупленными стенами зданий, с буйными зарослями кустов вокруг и тёмными лужами и глянцево блестящей грязью, через которую там да сям переброшены гнилые доски...
Одного парня, который покончил там с собой, я прекрасно помню. Его фамилия была Лесков или Лешин - что-то в этом роде. Был он полненький, невысокий и очень прыщавый. Ещё на КМБ я пытался с ним подружиться - мы прибыли в часть в одну смену, но как-то не срослось - парень вопреки обычному представлению о толстяках как о добродушных весельчаках, был хмур и неразговорчив.
В нашей части он попал в Автороту, которая считалась одним из худших мест для новичков. Опаснее было лишь в РМТО (рота материально-технического обеспечения), где с "духами" творился совсем уж ад, но и авторота почти ей не уступала. Солдаты должны были доставать дедам сигареты, продавать солярку, если ездили куда-то, и вообще подвергались всяческим унижениям. Некоторые из них, впрочем, оказывались оборотисты и поднимались, но другие, к каким, видимо, относился мой несостоявшийся приятель, находились всё время под градом унижений и побоев. Особенно буянили два деда - Архипов и Мозжавин (если не путаю фамилий). Оба они регулярно избивали ребят, заставляли выполнять всякие дикие поручения, и как мафиози, держали всю роту на оброке, который им регулярно должны были платить. Рассказывали о них невероятные истории - дескать, те ходят в город когда хотят, таскают в часть каких-то девок, и вообще веселятся от души.
После гибели Лешина виновных долго искать не пришлось - выяснилось, что именно эти два парня фактически довели его до самоубийства. Архипов бил и унижал его, а Мозжавин, который был старшиной, дополнительно издевался, не выдавая новой сменной формы. Похоже, именно сменная форма (её солдатам меняют раз в полгода) послужила своего рода окончательным толчком для самоубийства того бедолаги. Выяснилось, что он ходил жаловаться даже офицерам на несправедливость, но ничего не добился. Так бывает: человек, которого долго и планомерно унижают, изо всех сил этих унижений не замечает, как бы притворяясь психологически, что их нет вовсе. Но всё-таки натура побеждает и он, наконец, сдаётся, концентрируясь на каком-то одном эпизоде, в котором и даёт выход эмоциям - чаще всего начиная жалеть себя именно из-за него. Это состояние уже само по себе - пороговое, самое опасное вообще в любой кризисной ситуации - начать жалеть себя вместо поиска выхода.
И вот после того, как парень повесился, этих двух гадов стали преследовать. Оба ушли от ответственности благодаря армейской омерте, но их всё-таки раскидали по разным частям. С обоими мне удалось пообщаться. С Мозжавиным - лично, столкнулся с ним в 2010-м году в Клину, и он меня вспомнил, а Архипова нашёл в социальной сети. И обоих спросил про случай с Лесиным. Признаться, меня к этому что-то упорно подталкивало, и я сделал это, нарушая всякие приличия. Например, Мозжавин, который узнал меня, вероятно, хотел предаться армейским воспоминаниям, даже пригласил в кафе, но я уютной ностальгии, всем этим милым беседам за бокалом пива о командире, "воронах" и "черпаках" предпочёл именно задать ему этот жгучий вопрос. До сих пор помню его жутковатый взгляд, когда он услшал его: и оно и понятно, о некоторых вещах не спрашивают. Но понял я и то, что как у меня была потребность спросить об этом, у него была потребность ответить. Он начал как-то поспешно и торопливо, словно перебирая давние, приготовленные мысли на этот счёт, оправдания которыми он прикрылся от страшной правды в той истории. Сначала было про то, что он почти не общался с тем парням, что у того, он слышал, была девушка, которая бросила. Потом из-под слоёв памяти стали показываться и самые старые, трухлявые аргументы, вероятно, наваленные на гроб мертвеца ещё тогда, в армии, через некоторое время после первоначального шока. Было что-то про то, что надо было "учить духотню", про то, что "метаться не станешь - мужика из тебя не получится". И всё это он повторял как-то механически, очевидно, не веря самому себе. Что-то было отчаянное под конец в его выражении, и я даже поймал метнувшуюся у него мысль - мол, я - дед, а ты - дух, - обращённую на меня - когда-то двадцатилетнего - от него - когда-то двадцатилетнего. И с некоторым удовольствием заметил как эта мысль, проделав дорогу в десять лет, разбилась о стену жестокой реальности, когда он осознал, что в ответ на мою дерзость не пробьёт мне лося и не поставит на крокодила... Наш разговор быстро расклеился, и я чувствовал, что он очень расстроился из-за такого поворота, из-за того, что и не доказал мне свою правду, и из-за того, что я вряд ли с ним согласился бы.
С другим, Архиповым, я столкнулся случайно - в одной из групп, посвящённых нашей части. И, конечно, задал тот же вопрос. Он не ответил, переведя тему на что-то другое, но как-то явно слишком переведя, почти даже грубовато. А через какое-то время удалился из группы. Но я всё-таки нашёл его профиль - с фотографии на меня глядел испитый, потасканный мужичок, худой как смерть. И меня даже испугало то, с какой пылкой энергией, почти с той, с которой любишь первый раз, я надеялся на то, что спился он, вспоминая антенное поле и уложенный на плащ-палатки труп,снятый с дерева...
Всё это мысли страшные, унылые. Я часто думаю о том, что цивилизация, да что там - разум вообще, способность сознания своих поступков - тяжелейшая мука для человечества, ноющая боль, что преследует нас в наказание за первородный грех. И, возвращаясь снова и снова через рефлексию, явную или нет (страшнее, когда - нет), к чему ведёт она? К развитию? Но, развиваясь, мы учимся лишь мучиться больше, цивилизуясь, находим всё больше поводов для стыда и горя. Когда-то человек не стыдился того, что у вечернего костра жевал останки ближнего своего, побеждённого в утреннем бою, а сейчас стыдится того, что приходится кушать тела убитых животных. Гуманизм - признак развития, но и симптом непроходящей боли, которая никогда не окончится. Иногда я кощунственно думаю, что разум - болезнь, которой случайно заболела обезьяна, своего рода раковая опухоль, атаковавшая планету, и которая мучает и себя, и всё живое. И банальность, конечность этой мысли вызывает страшную тоску...
И странным образом в этой тоске утешает и обнадёживает воспоминание о растерянной физиономии Мозжорина и испитой роже Архипова. В эти моменты я каким-то краешком сознания тем ощущением, которое, видимо, и называются шестым чувством, касаюсь чего-то светлого, чистого в будущем, чего-то, ради чего и стоит жить...

2 комментария:

  1. Статья начинается прямо с признания автора "Хочу ... освободиться скорее от одного измучившего меня воспоминания" и это верно, если внимательно вчитаться в текст "измученных воспоминаний", то есть читателю уготована роль - принять негатив измученного автора на себя; ура! - мы имеем откровенный акт вампиризма и при том - без нашего на то согласия: далее читать статью опасно без определённого навыка защиты от негативных последствий вампиризма, которые вложены в тексте (вполне возможно без злого сознательного умысла автора).
    Но так, как автором поднят (?) вопрос о дедовщине, который на самом деле архиважнейший в социологическом плане, продолжим разбор статьи с тем, чтобы уяснить некоторые "детали" феномена, под названием "дедовщина", которые, к сожалению, не видит автор, но которые мы возможно проясним в отдельном продолжении нашей подачи проблемы феномена дедовщины (повторяю - возможно, если мне удастся ясно изложить моему понятливому читателю).
    Далее о статье; обратите внимание - по сути, автор не следует, а вернее, игнорирует обещанное - которое содержится в первом ключевом слове заглавии "Цивилизация" - о цивилизации, в серьёзном плане, и речи нет в статье, а только личные вздохи и ахи о отстранённой личной авторской цивилизации.., м-да!
    Перейдём к второй и заключительной части заглавия статьи "...грустные мысли, которые радуют"; что-же так радует нашего автора, что он не удержался и "запустил" в название статьи. Оказывается, в авторской "тоске утешает и обнадёживает воспоминание о растерянной физиономии Мозжорина и испитой роже Архипова", то есть, как я понимаю, физиономии "растерянные и испитые" антигероев повествования "утешает и обнадёживает "..? (меня нет)
    Даже сам автор, надо отдать ему должное, признаётся, что "В эти моменты, странным образом, краешком сознания" у него, автора, присутствует ощущение "которое, видимо, и называются шестым чувством" - что он, автор, затем - "касаюсь чего-то светлого, чистого в будущем, чего-то, ради чего и стоит жить..."...
    Ну да, такое возможно, предположим, если очень захотеть поверить незнакомцу автору!?

    ОтветитьУдалить
  2. Продолжение.
    Мы конечно рады за автора, что он не в суициде обрёл "чего-то, ради чего и стоит жить...", но мы то в дураках остались - а от чего авторские "грустные мысли, которые радуют" не распространяется на читателя, то есть на нас доверчивых читателей.., после львиной дозы мазохистских ужасов, в которые погрузил нас автор статьи?
    Уверяю дорогого автора с шестым чувством, что мы, читатели, не толстокожие и наоборот, даже чуткие и добрые ребята, и очень умеем и хотим радоваться - да так страстно радоваться.., что купились названием статьи и к ужасу нашему остались безрадостными, так как "цивилизованно" нам не была дарована та, повторяем, обещанная "радость", которая привлекла наше греховное читательское любопытство.
    Наша неудовлетворенность статьёй зиждиться на постоянной нездоровой, пардон, неуверенности автора, на которую часто приходиться натыкаться: как в рассуждениях данного времени наших дней, так и в те далёкие годы армейской службы; вполне возможно, что повлияло некое обстоятельство в молодые годы автора, которого неожиданно призвали уже двадцатилетнего мужчину в коллектив взрослеющих юношей на двухгодичный срок.
    Также видна неустойчивость в деле веры христианской "сегодняшнего" нынешнего автора статьи - "если бы я тогда был верующим, то крестился бы, оказавшись рядом" с зыбкостью религиозного понимания человека и Бога - "я кощунственно думаю, что разум - болезнь, которой случайно заболела обезьяна" - явного наследия "происхождение человека от обезьяны" ("поздравляем" христианского автора!).
    Но поражает не то, что уже тридцатилетним автор сумел встретится с подонками сослуживцами, а то, что нет понимания того, что довели сослуживца "салагу" "Лешина или Лескова" до заболевания депрессией тяжёлой формы (о которой даже нынешние врачи не все рарбираются) и именно эта болезнь спровоцировала больного на суицид. Но автор статьи настолько увлечён собственныммученическим венком с шипами, в повествовании "Цивилизация и дедовщина: грустные мысли, которые радуют", что наградил и нас своим пренебрежением к психической гигиене, (ну точь-в-точь как в общественном питании повар в забытье о элементарной гигиене и культуре запахов забывает мыть руки после курения и, пардон, туалета), накормив всех личным - садо-мазой гнетущих воспоминаний.
    И пусть за автором остаётся приличный слог и образованность, но я неожиданно проникся знаменитой фразой театрального режиссёра и педагога Станиславского Константина Сергеевича: "Не верю!"...
    Далее следует наша подача проблемы феномена дедовщины.

    ОтветитьУдалить

Технологии Blogger.