К основному контенту

Зима торжествующая, 10 глава


Продолжаем публикацию психологического романа "Зима торжествующая". Здесь, как и ранее, речь идёт о трудном детстве главного героя в девяностые.  Начало вы найдёте на этой странице.

Глава десятая 

   Наверное, поначалу я слишком преувеличивал наши семейные трудности. Не пойди я продавать газеты, и мать где-нибудь, да достала бы денег. Она ещё была в полном сознании, и вполне могла позвонить кому-нибудь из знакомых, сестре, в конце концов – обратиться за помощью к начальству на работе. Но со временем мой заработок стал нам необходим. Мать всё чаще находилась в бессознательном состоянии, переходном между жизнью и смертью, и материальные проблемы совсем перестали её волновать. Думаю, она даже не очень беспокоилась о том, откуда берутся средства на продукты и лекарства, а если б и знала, то вряд ли б остановила меня. Жалость – роскошь, которую могут позволить себе лишь благополучные и здоровые, болезнь же и бедность всегда эгоистичны.
   Примерно раз в месяц мы ходили к врачу. Мучительнее этих моментов не было ничего. Начиналось всё с раннего утра, когда я должен был одеть мать, накормить, собрать все необходимые документы, а после – довести до поликлиники, что находилась в километре от нашего дома. Даже заставить мать встать с кровати было непросто. В её комнату я заходил задолго до рассвета, часов в шесть. «Мама, вставай! Вставай, мама!» – шептал я, теребя её за тёплое костлявое плечо. Она долго шептала что-то про себя, отворачивалась к стене, даже гнала меня, но, наконец, просыпалась. Одевать её было страшно. К тому времени она сильно похудела, и в своей прозрачной белой ночнушке, испачканной испражнениями, напоминала покойницу в саване, как их изображают в фильмах ужасов. Поднявшись с постели, она долго стояла голыми ногами на холодном полу, покачиваясь от слабости и злобно бормоча что-то под нос, словно проклиная Бога за то, что ей предстоит прожить на Земле ещё один день. Меня в первые моменты не узнавала, и когда я подходил с одеждой, в ужасе отшатывалась, смотря с таким удивлением и возмущением, что я, порой, в слезах выбегал из комнаты. Иногда, постояв немного, она бессильно валилась обратно на кровать, и какого труда мне стоило тогда заставить её подняться снова! Наконец, позволяла одеть себя, и мы выходили из дому. Каждая лужа на нашем пути, каждая кочка, была для матери непреодолимым препятствием, перед которым она в недоумении останавливалась. До больницы, расположенной в километре от нас, мы добирались не меньше чем за два-три часа. Там – длинная, тяжёлая очередь. Измождённые, уставшие люди с худыми синими лицами. Вонь, духота, невнятное бормотание, стоны, внезапные вскрики… Главное же, что вся эта пытка была совершенно бесполезна. Врач просто выписывал рецепты на самые необходимые лекарства, и отправлял мать на «амбулаторное лечение». Это означало – идти домой умирать.
   К середине 2001-го года я вынужден был бросить газеты. Началось знаменитое лужковское «наведение порядка» в метро. Стоять на станции стало невозможно – милиция ходила через каждые двадцать минут, и уже не ограничивалась простым разгоном торговцев. На нас стали составлять протоколы, выписывать огромные, неподъёмные штрафы… Сначала я нанялся раздавать листовки у входа в метро, потом торговал бусами, затем в компании двух таджиков вставлял пластиковые окна. К концу осени я нашёл работу в прачечной на Курской, сначала показавшуюся мне очень лёгкой, но к концу первого же дня вымотавшую настолько, что я буквально потерял способность говорить и мыслить. Однако, вскоре мне повезло – по объявлению я устроился курьером в «Российское агентство страхования», расположенное на третьем этаже похожего на утюг стеклянного делового центра «Восток» неподалёку от Павелецкой. Работа оказалась проста – надо было носить документы из офиса в офис на подпись, а после – развозить их по различным государственным учреждениям. Иногда мне поручали доставлять подарки – «благодарность», как это называлось, московским чиновникам. То я волок в мэрию пахнущую ванилью и мускусом корзину, наполненную деликатесами, то отвозил пыльную, с потёртой этикеткой, бутылку коньяка чиновнику из префектуры, то, кряхтя и сгибаясь под тяжестью ноши, тащил бронзовый письменный прибор в местное отделение милиции. Очевидно, в этой деятельности было нечто, не совсем законное, потому что меня каждый раз снабжали подробной инструкцией на случай, если что-то пойдёт не так. «Ваня, смотри, как зайдёшь к Анатолию Николаичу, сразу ставь коробку на стол секретаря, и выходи, не задерживаясь, – заговорщическим тоном внушала мне менеджер по связям с общественностью Ира, кудрявая блондинка с прокуренным голосом и наивными небесно-голубыми глазами. – Там знают от кого это. Если в кабинет зайдёт такой толстый, лысый мужик и спросит, откуда ты, скажи, что курьер из магазина. Если тётка в синей кофте с помпонами будет приставать, объяснишь, что тебя на улице остановили и попросили занести коробку, а кому – ты не знаешь. И, главное, побольше помалкивай, да под дурачка коси».
   В агентстве платили семь тысяч рублей в месяц – деньги по тем временам огромные, особенно учитывая то, что большую часть времени я был предоставлен сам себе. Вся работа оканчивалась в шесть часов, с уходом из офиса последнего сотрудника, я же оставался в экспедиционном отделе – тесной холодной комнатке возле серверной, и до восьми вечера занимался своими делами – пил чай с шоферами, делал уроки, играл на компьютере… Один такой вечер, в самом начале октября 2002-го года, я запомнил навсегда. Перед самым моим уходом в экспедиторскую постучались. На пороге стоял маленький бородач в лимонно-жёлтом плаще, с блестящими как мытая вишня энергичными глазами.
   – А молодёжи кроме тебя больше никого нет? – хлопоча лицом и заглядывая мне через плечо, поинтересовался он.
   – Нет, я один, – ответил я.
   – Ну пошли, пошли тогда со мной, – сказал он, маленькой цепкой лапкой ухватив меня за локоть.
   – Давно тут работаешь? – спрашивал он через минуту, бесцеремонно волоча меня по тёмному пустому коридору.
   Я рассеянно кивнул, с беспокойством оглядываясь по сторонам.
   – Видел внизу табличку – «Новая школа журналистики»? Вот это мы. Сегодня к нам Марианна Максимовская приезжает, а народу пришло мало. Гаврики наши кто на учёбе, кто болеет, кто экзамены сдаёт. Посидишь часок, чаю выпьешь, пообщаешься с интересной женщиной. Слышал о Максимовской, а? Ну, телеведущая?
   – Н-н-нет… – неуверенно промямлил я.
   – Ничего, освоишься! – безапелляционно заявил он.
   Через минуту мы оказались в широкой чистой зале, похожей на кинотеатр, с пятью рядами мягких кресел и небольшой трибуной у стены. В углу, на отдельном столике, были приготовлены бутерброды и напитки. Сама встреча мне почти не запомнилась – красивая рыжая женщина что-то рассказывала о журналисткой этике, правах корреспондентов, каких-то своих встречах с политиками – словом, о вещах, совершенно мне не интересных. Я скучал, глядел в окно, и один за другим уплетал бутерброды. Но на выходе из аудитории мой новый бородатый знакомый поймал меня за руку.
   – Слушай, раз уж ты здесь, не хочешь ли к нам записаться? – спросил он.
   Краснея и отворачиваясь в сторону, я начал лепетать что-то о занятости, об отсутствии лишних денег…
   – Да не надо денег! – замахал он руками. – До конца семестра учись бесплатно. Не понравится – уйдёшь в любой момент. Ну что, договорились?
   Я отмалчивался.
   – Журналистом станешь, будешь по всему миру ездить, с интересными людьми встречаться. – уговаривал он. – Ты хоть попробуй!
   Я нехотя кивнул.
   – Ну вот и прекрасно, – обрадовался бородатый, и тут же принялся энергично хлопать по карманам. – Эй, Санёк! – оглянулся он на худого паренька в джинсовой куртке, разбиравшего на столе в углу бумаги. – Ручка есть?
   Неизвестно, как повернулась бы моя судьба, не окажись у Санька ручки. Но ручка нашлась, и мой собеседник, вырвав из блокнота лист, тонким косым почерком набросал номер своего телефона, и торжественно вручил бумажку мне.

   – Ну вот и всё! С завтрашнего дня ждём тебя на занятиях!

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

Несколько встреч с проститутками

В романе "Хватит!" есть несколько фрагментов, посвящённых проституции. Автор неоднократно сталкивался с представительницами этой профессии, становился свидетелем настоящих человеческих трагедий. И всегда выступал против легализации этого явления. Посмотрим, согласитесь ли вы с ним. Итак, слово Михаилу Полякову:
...Расскажу несколько случаев, запомнившихся мне на этот счёт, а вы, уважаемые читатели, уже судите - кто прав в вопросе о легализации проституции - я или мои оппоненты. Первый случай произошёл в 90-е годы. Тогда я работал в газете "Правда", и мне поручили сделать репортаж о проституции, которая только стала массово появляться в то время. Кое-кто из вас, возможно помнит, что с проституцией в те годы был настоящий бардак. Сейчас немыслимо, например, представить, что женщины лёгкого поведения будут стоять на Тверской - главной улице города. В те же годы это было самой обычной картиной. Девушки небольшими группками толкались возле музея революции, памятника Пу…

Почему Россия терпит Путина?

- Да как вы могли так поступить? Вы предали всё, во что я верю! - кричал в моём присутствии на родителей, вернувшихся с избирательных участков, 17-летний сын знакомых. - Как вы можете терпеть всё это? Беспредел, беззаконие, нищету! - надрывался он. - Ведь посмотрите, мы ездим к бабке в Углич - как там люди живут? И это всё они, те, кто у власти! И у стариков жизнь бедная, и у молодых будущего нет - когда вырасту, всё, что есть сейчас, разворуют, растащат по карманам! Папа, ну как ты мог за Путина проголосовать - ты же недавно лечился от грыжи, ругал нашу больницу местную! А ты, мама? У тебя же на работе сокращения, новый начальник - сынок чей-то разваливает производство, и до тебя скоро доберётся!
Родители глядели на парня и хлопали глазами - ни себе, ни сыну они не могли объяснить, почему проголосовали за действующего президента.  И в жизни всегда так - нет какой-то чёткой, конкретной границы между ложью и правдой, справедливостью и произволом, храбростью и отчаянием. Вот и сейчас в…

Зюганов выкрикнул в лицо Путину наболевшее: хватит грабить простой народ, раскулачьте миллиардеров!

Представление Медведева Госдуме в качестве нового премьера оказалось действом пресным и скучным: Путин произнёс невыразительный спич, единороссы заявили дружный одобрямс и радостно надавили на кнопки, введя премьера-неудачника, прославившегося демонстративным пренебрежением нуждами простых людей ("денег нет, но вы держитесь") в должность.
Удивил только лидер КПРФ Зюганов. Обычно спокойный и выдержанный, он не стал расшаркиваться перед всесильным президентом, а удивил резким заявлением: «Мы должны понимать: мы отстаем от мира в темпах развития. 100 лет мы имели выше темпы. Последние 10 лет они на порядок ниже. Что же мы телимся вокруг нуля? Собираетесь что-то решать? Тогда вкладывайте! Решайте! У нас 44 месяца подряд нищает население, это ненормально. Кто богатеет? 200 семей, кланов. Что они получили? 500 млрд долларов – 30 трлн рублей – больше, чем у ЦБ и всех граждан России вместе взятых. Возьмите с них что положено!»
В ответ Путин явно растерялся, пробормотал что-то невр…